Вестибюль был залит ровным электрическим светом. Оконца справочного и квартирной помощи были закрыты заслонками.

Из регистратуры не доносилось ни шороха.

Медсестры-регистраторши не было видно, и не удивительно: она вытянулась на полу, наконец-то сравнявшись с недосягаемым доктором - хотя бы по количеству пуль, засевших в теле.

Медсестры часто страдают комплексом неполноценности - на фоне врачей. Но вряд ли кому-то захочется стать равным небожителям по воле горячего свинца.

…Остапенко обнаружили через двое суток.

Шум подняла почтальонша, принесшая Сергею Семенычу пенсию. Остапенко отличался отменной пунктуальностью. В положенные дни он всегда сидел дома, ждал. Он именно сидел, на табурете, у двери, потому что слышал не очень хорошо. Отстегивал благодетельнице за труды, по чуть-чуть, и та была к нему искренне расположена.

Он жил один, у него не было ни жены, ни детей.

То, что он не отворил дверь на звонки и стук - впервые за много лет, - показалось почтальонше подозрительным. Она насторожилась, хотя никаких серьезных причин для волнения не имела - мало ли, куда ушел пенсионер.

Почтальонша, однако, сочла за лучшее наведаться к соседям.

Заглянуть в замочную скважину она не догадалась, зато догадались они. Видно было чертовски плохо, но в полумраке все же удалось различить запрокинутую руку. Сразу стало ясно, что Сергей Семенович лежит навзничь, в гостиной, потому и виднеется лишь его рука со скрюченными пальцами.

…Вызвали всех, кого касаются такого рода происшествия.

- Как болел, уж как болел, - сокрушалась соседка. - Все бодрился, а мне намедни сон вышел, что не жилец он…

Но вскоре она умолкла.

Когда стало очевидно, что если сон ее и имел некоторое касательство к случившемуся, то состояние здоровья Сергея Семеныча тут оказалось уж явно ни при чем.