Никто не станет драть ногти безденежному пенсионеру, все достояние которого - старенький телевизор да радиола, уже десять лет как безнадежно вышедшая из строя. Единственной драгоценностью покойного была сберкнижка с жалкой парой тысяч рублей на счете.
И никто не будет с бухты-барахты похищать медицинские документы - опять же единственное, что исчезло как из квартиры убитого, так и из поликлиники. Медицинскую карту Остапенко искали везде, и хотя всю регистратуру перерыли буквально вверх дном, но так и не нашли.
Часть первая
ВАЛЕНТИНОВЫ ДНИ
Глава первая
ЛАЗАРЕТ
За Сережкой пришли на рассвете.
Рассвет выглядел серым: всегда был таким - моросил ли дождь, сияло ли солнце.
Сережка не спал, его просто не было. Кто-то выключал свет, чтобы включить его заново через полсекунды. Проходили часы, но Сережка не замечал их. Не только счастливые не наблюдают часов. Из утра в утро ему чудилось, что он только что рухнул на нары; внезапное пробуждение не удивляло его, и не злило, и вовсе не огорчало. У него не было никаких осознанных чувств.
Он не видел пасмурного рассвета, заползавшего в щели; не ощущал сквозняков, не осознавал голода. Голод давным-давно выродился в автоматическое, лишенное каких-либо эмоций желание проглатывать любую субстанцию, хотя бы отдаленно напоминающую пищу. Холод не брал Сережку, температура его тела достигла того минимума, при котором еще ходят и дышат.
Полосатая роба свободно болталась на нем, иногда он в ней даже путался.
За ним явились, когда до побудки оставалось несколько минут. Сережка вскочил, глядя перед собой тупо и равнодушно. Липкий страх, разлившийся по членам, был сам по себе, а Сережка - отдельно. Страх облегал его, как трико, не сливаясь с кожей.
Снаружи доносился отрывистый лай овчарок.
- Ruhe, - доброжелательно произнес Рудольф Райнеке. - Спокойствие. Подойди ближе, два шага вперед.