Еще один автоматчик размеренно прохаживался перед крыльцом.

При виде офицера он вытянулся в струну. Райнеке небрежно махнул ему, солдат отошел в сторону, пропуская Сережку.

- Будь как дома, - хохотнул Райнеке, берясь за дверную ручку.

Сережка помедлил на пороге, и унтерштурмфюрер тут же грубо втащил его за шиворот - от «доброго» обхождения не осталось и следа.

Церемонии закончились.

Валентино вышел к ним лично, хотя обычно подопытный контингент принимали двое его подручных, которых доктор именовал санитарами.

Это повышенное внимание было связано с секретным циркуляром, полученным накануне.

Спектр интересов доктора - по совместительству гауптштурмфюрера СС, то есть капитана, - был довольно широк. Доктор изучал все, что приходило ему в голову: воздействие на человеческий организм высоких и низких температур - читай: ожогов и обморожений; электрического тока, кислот и щелочей, разнообразных ядов, сильнодействующих лекарственных препаратов, а то и просто грязной воды, эффект которой особенно замечателен при ее внутривенном введении. Однако теперь сверху ему дали понять, что пора бы и перестать валять дурака. Пора вспомнить о долге перед германской медицинской наукой, иначе выходит, что Валентино Баутце даром ест хлеб германских бауэров.

Берлинское руководство Валентино вдруг по-настоящему озаботилось важными биологическими исследованиями и вспомнило, что лазареты в концентрационных лагерях были созданы, в частности, именно для решения такого рода научных проблем. Вспомнило и напомнило - не одному Валентино, но и его коллегам в других исправительно-трудовых учреждениях.

Конечно, перед медиками Третьего рейха стояли и задачи куда более насущные. Их решение не терпело отлагательства - например, поставки донорской крови для раненых германских солдат. Под Москвой, например, эскулапы фюрера вчистую «высосали» целый детский дом, начиная с грудных младенцев. Соображения о расовой неполноценности славян и евреев почему-то не распространялись на их кровь.