Тот пожал плечами.

- Диагнозы - они по вашей части. Я в них не разбираюсь.

«Ой, врешь», - подумал доктор.

Сергей Семеныч продолжил:

- Мне нужны дополнительные льготы. Я прочел в газете, что такие теперь существуют… для бывших узников…

Врач озадаченно потер переносицу.

- Позвольте, Сергей Семеныч. То, что вы были узником, - этот факт в вашей истории болезни отражен. Это всеми признано…

Что и говорить, биография Остапенко не могла не вызвать сочувствия. Мальчишкой он угодил в немецкий плен, оказался в концлагере. Утверждал, что над ним там осуществляли медицинские опыты. Так оно было или иначе - узнать уже не представлялось возможным, да и ни к чему. Пребывания в концлагере самого по себе было достаточно для каких угодно льгот. Конечно, они не могли компенсировать пережитое, но тут уже претензии к государству - и неизвестно еще, к которому.

Остапенко вновь улыбнулся, на сей раз победоносно. Похоже было, что его распирало, какая-то сногсшибательная новость вертелась на языке.

Он понизил голос едва ли не до шепота:

- Радиация.

Доктор страдальчески наморщил лоб.

- Теперь об этом можно сказать, - продолжал Остапенко, - не так уж долго мне осталось коптить небо. Пора предъявить народу героев.

- Тоцкий полигон? - Доктор брякнул первое, что пришло в голову, благо уже сталкивался с ветеранами ядерных испытаний. - Так это давно рассекретили… Во всех газетах было, я сто раз читал. У нас есть такие больные, вы напрасно молчали…

Остапенко медленно покачал головой:

- Нет… Много раньше. В плену…

- Немцы испытывали на вас воздействие радиации?

Доктору всегда казалось, что радиация - история позднейшая, он никогда не связывал ее в своем представлении с нацистами.

Остапенко кивнул:

- В том-то и дело. И не только ее… В Балтийском море… В Пиллау… Это теперь город Балтийск.